Гегемония и Империя. Именно эти две силы управляли освоенными человечеством мирами. Под непосредственным контролем Японии находился относительно небольшой процент территории Земли – сами острова, Филиппины, а также разбросанные анклавы от штатов Индийского субконтинента до Камчатки и Ванкувера. Через марионеточные правительства и присутствие имперских морских пехотинцев японцы обеспечивали своё господство на территории примерно половины планеты, поддерживая Имперский Мир, в таких оторванных прошлой войной зонах, как Центральная Азия, Южный Китай и Африка.

Реальное политическое присутствие Японии выражалось в её контроле – разумеется, негласном – над Гегемонией, межзвёздным правительством, состоящим из 52 представителей земных наций и 78 представителей колонизированных миров, расположённых в 72 звёздных системах. Всё это вместе взятое и получило название Шикидзу – Семьдесят. Формально-юридически колонии имели статус автономий, на деле же за деятельностью их правительств наблюдали – чтобы не сказать жёстче – назначенные из Киото губернаторы. Местные органы власти принимали законы, управляли промышленностью, даже содержали армии, планетарную милицию и пользовались почти полной свободой.

Единственное ограничение состояло в том, что Гегемония контролировала межзвёздную торговлю и сообщения, а также технологическое обеспечение этих сообщений. Только корабли Гегемонии и Империи имели двигатели, позволявшие путешествовать в гиперпространстве, так называемом «Божественном Океане», сокращая межзвёздные перелеты до месяцев и дней. Обычные двигатели растягивали бы эти странствия на десятилетия и века.

Катя, как было известно Камерону, считала японскую монополию в космической технологии тиранией, её налоги на колониальную промышленность чрезмерными, а право вето – не более не менее, как проявлением абсолютной диктатуры. По мнению Дэва, система при всех её недостатках обладала одним явным преимуществом: она работала.